Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Уличные портреты американцев от Майка Питерса

Оригинал взят у shaltay_boltay в Уличные портреты американцев от Майка Питерса
Оригинал взят у b_picture в Уличные портреты американцев от Майка Питерса
Майк Питерс (Mike Peters) с 2000 года числится штатным фотографом в университете Нью-Джерси. Ранее он снимал фоторепортажи для газет и журналов. На протяжении всей профессиональной карьеры Питерс всегда параллельно трудился над личными проектами, в которых самовыражался и представлял собственный стиль. Чаще всего он предпочитает снимать уличные портреты в квадратном формате на цветную пленку.

«Я считаю, что все фотографии должны устанавливать связь, чтобы зритель мог почувствовать что-то знакомое или представить себе историю о кадре. Фотографирование людей — это самая большая и интересная задача. Снимаю ли я напрямую без спроса или сотрудничаю с объектом съемки, моя цель в том, чтобы найти для портрета спонтанный момент, богатый визуальными подсказками, которые затронут ваше воображение», — говорит Майк Питерс.


Collapse )


Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.

Оригинал взят у tanya_mass в Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.
Оригинал взят у koparev в Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.
Оригинал взят у nampuom_pycu в Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.
Оригинал взят у nampuom_pycu в Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.


     Ульянов (Ленин) не стал читать «Бесов» (этот роман, как известно, Ф.М. Достоевский создал по материалам процесса «Народной расправы», а сам Нечаев послужил прототипом героя романа — Петра Верховенского). Гневно потея и картавя Ульянов признавался: «Явно реакционная гадость, подобная «Панургову стаду» Крестовского, терять на неё время у меня абсолютно никакой охоты нет. Перелистал книгу и швырнул в сторону. Такая литература мне не нужна, — что она мне может дать?.. На эту дрянь у меня нет свободного времени».
       Немногим лучше относился он и к другим произведениям гениального русского писателя. О «Братьях Карамазовых» вкупе с «Бесами» высказывался так: «Содержание сих обоих пахучих произведений мне известно, для меня этого предостаточно. «Братьев Карамазовых» начал было читать и бросил: от сцен в монастыре стошнило».
       Роман «Преступление и наказание» Ульянов, впрочем, прочитал. Один из товарищей в пылу спора как-то заметил ему:
— Так легко можно дойти до «всё позволено» Раскольникова.
— Какого Раскольникова?
— Достоевского, из «Преступления и наказания».
— «Всё позволено»! — с нескрываемым презрением подхватил Ленин. Вот мы и приехали к сантиментам и словечкам хлюпкого интеллигента, желающего топить... революционные вопросы в морализирующей блевотине. Да о каком Раскольникове вы говорите? О том, который прихлопнул старую стерву ростовщицу, или о том, который потом на базаре в покаянном кликушестве лбом всё хлопался о землю? Вам... может быть, это нравится?..
Collapse )

редкие фото Есенина

Оригинал взят у bono60 в Соблазнённый паразитами
Оригинал взят у vakomi в Соблазнённый паразитами
Оригинал взят у karhu53 в Сергей Есенин – душа российской поэзии, херувим и хулиган в редких фотографиях
Сергей Есенин – душа российской поэзии, херувим и хулиган в редких фотографиях
Сергей Есенин – золотая душа российской поэзии в редких фотографиях  4
Сергей Есенин - душа русской поэзии, переложивший крестьянское сознание на язык Серебряного века.  В этой подборке фотографии великого поэта и его родных, сделанные в разные годы. Некоторые снимки вы, скорее всего, не видели.
Collapse )

30 золотых цитат Джорджа Бернарда Шоу

Оригинал взят у vsegda_tvoj в 30 золотых цитат Джорджа Бернарда Шоу
30 золотых цитат Джорджа Бернарда Шоу

Джордж Бернард Шоу — единственный человек, удостоенный и Нобелевской премии в области литературы, и премии «Оскар». Выдающийся критик своего времени и самый прославленный — после Шекспира — драматург, писавший на английском языке.

Collapse )



Александр Беляев — человек опередивший время

Оригинал взят у amarok_man в Александр Беляев — человек опередивший время

К сожалению, жизнь устроена так, что в суете будней мы не позволяем себе уделять чтению столько времени, сколько бы хотели. А жаль. Быть может, в нас «умирает» новый Александр Беляев.

Collapse )


В объективе Джека Лондона.

Оригинал взят у matveychev_oleg в В объективе Джека Лондона.

Драка двух пьяных женщин, Лондон.

Знаменитый писатель Джек Лондон известен не только своими литературными произведениями, но и фотоработами. В них он отразил суровые реалии той части жизни современников, которая зачастую оставалась за кадром. В начале XX века, когда искусство фотографии только набирало силу, американец стал одним из первых, кто создал целый репортаж о жизни рабочих. Кроме того, он уделял много внимания судьбам простых людей, столкнувшихся с военными конфликтами и катастрофами.

0
Лондонский Грин парк в 1902 году. О его посещении Джек Лондон отозвался так: Здесь во второй половине дня я начитал два десятка оборванцев, спавших в траве


Collapse )


Я - РУССКИЙ, А НЕ РОССИЯНИН

Оригинал взят у donetsk_elenka в Я - РУССКИЙ, А НЕ РОССИЯНИН
Оригинал взят у polynkov в Я - РУССКИЙ, А НЕ РОССИЯНИН.
Я родился, жил и служил в армии при Советском Союзе. При рождении был крещён в православную веру. Рос я на русских сказках и былинах, а так же на таких книгах, как "Повесть о настоящем человеке" и "Как закалялась сталь". Для меня свят подвиг всех моих предков, который защищали моё Отечество от хазар до гитлеровских орд. Вне зависимости он национальности, они были все русские по нации. Я был и остаюсь противником русских маршей. Они полностью дискредитировали себя зигующими молодчиками. И так же, отношению к себе, я не приемлю определение "россиянин". Перед глазами сразу встаёт омерзительный образ пьяного Ельцина, который под ржание "друга Билла" выплясывал кадриль перед всем миром.
Нет такой нации - россиянин. Это определение выдумано политехнологами. Есть нация - русские. И я, простой советский православный, горжусь тем, что я русский. Горжусь своими предками и историей своего Отечества. И я всё сделаю для того, чтобы быть достойным сыном своей нации, как те мои соотечественник, о которых в своём стихотворении сказал Константин Фролов-Крымский:
Один чудак с лицом фальшиво-грустным,
«Ютясь» в салоне своего «порше»,
Сказал: "Мне стыдно называться русским.
Мы – нация бездарных алкашей."

Солидный вид, манера поведенья –
Всё дьяволом продумано хитро.
Но беспощадный вирус вырожденья
Сточил бесславно всё его нутро.

Его душа не стоит и полушки,
Как жёлтый лист с обломанных ветвей.
А вот потомок эфиопов Пушкин
Не тяготился русскостью своей.

Себя считали русскими по праву
И поднимали Родину с колен
Творцы российской мореходной славы
И Беллинсгаузен, и Крузенштерн.

И не мирясь с мировоззреньем узким,
Стараясь заглянуть за горизонт,
За честь считали называться русским
Шотландцы – Грейг, де Толли и Лермонт.

Любой из них достоин восхищенья,
Ведь Родину воспеть – для них закон!
Так жизнь свою отдал без сожаленья
За Русь грузинский князь Багратион.

Язык наш – многогранный, точный, верный –
То душу лечит, то разит, как сталь.
Способны ль мы ценить его безмерно
И знать его, как знал датчанин Даль?

Да что там Даль! А в наше время много ль
Владеющих Великим языком
Не хуже, чем хохол Мыкола Гоголь,
Что был когда-то с Пушкиным знаком?

Не стоит головой стучать о стенку
И в бешенстве слюною брызгать зря!
"Мы - русские!" - так говорил Шевченко.
Внимательней читайте кобзаря.

В душе любовь сыновнюю лелея,
Всю жизнь трудились до семи потов
Суворов, Ушаков и Менделеев,
Кулибин, Ломоносов и Попов.

Их имена остались на скрижалях
Как подлинной истории азы.
И среди них как столп -старик Державин,
В чьих жилах кровь татарского мурзы.

Они идут – то слуги, то мессии, -
Неся свой крест на согбенных плечах,
Как нёс его во имя всей России
Потомок турка адмирал Колчак.

Они любовь привили и взрастили
От вековых истоков и корней.
Тот - русский, чья душа живёт в России,
Чьи помыслы - о матушке, о ней.

Патриотизм не продают в нагрузку
К беретам, сапогам или пальто.
И коль вам стыдно называться русским,
Вы, батенька, не русский. Вы – никто.

Как я уже сказал, русские марши не для меня, но на Суворовскую площадь я приду. Потому что я русский, а не россиянин.



И никакой толерантности. О «Новом дивном мире» глазами очевидца

04 января 2016, 00:44
И никакой толерантности. О «Новом дивном мире» глазами очевидца


Перед самым Новым годом попалась статья девушки Кати Казбек – студентки из США, которая начиналась со слов: Периодически встречаю у своих русскоязычных знакомых насмешливые посты о том, что "в Америке с ума сошли со своей толерантностью”.

Вот думаю, сейчас как раз под Новый год расскажу людям, что нет меж нами разницы, все мы братья и местами сестры, а во всем виноваты подлые политики.

Прочитал и понял – да, в Америке с ума сошли со своей толерантностью, борьбой с носителями дискриминации и прочим. Притом сошли настолько, что из ее веет настолько лютым расизмом в отношении белых мужчин с нормальной ориентацией, что не хватает только «Зигль хайля» в конце.

Но, как говорится, лучше один раз увидеть то будущее, в которое нас тянут со всех сторон. Публикую полностью, чтобы не говорили – он выдернул из контекста: «Периодически встречаю у своих русскоязычных знакомых насмешливые посты о том, что "в Америке с ума сошли со своей толерантностью”. Обычно приводятся пародийные видео и статьи по поводу протестов в университете Миссури (не могу найти на русском адекватную ссылку о событиях, желающим готова объяснить суть в комментах), а также скриншоты из последних серий Саус Парка с директором по полит-корректности.

Хочу написать пост по теме, чтобы если что на него отсылать, потому что я нахожусь внутри ситуации, в университетской среде США, и меня довольно сильно перекашивает каждый раз, когда я вижу, как люди абсолютно этому всему сторонние выносят суждения. Позвольте я расскажу вам, что такое эта diversity, с которой мы тут так носимся на примере своего собственного образовательного опыта.

Так вот. Как многим здесь известно, я учусь на магистратуре Колумбийского университета по специальности “литературное творчество”. Выпускники программы становятся писателями, редакторами, лит. агентами, сотрудниками лит. журналов, и, конечно же, преподавателями предмета “литературное творчество” в школах и институтах. В силу специальности программа преимущественно американская по составу студентов: владеть английским в достаточной мере, чтобы на нем писать, мало кому везет за пределами англоговорящего пространства, ну а в Великобритании и Австралии своих университетов полно. Среди студентов преобладают белые американцы, с небольшим количеством латино-, афро-американцев и американцев азиатского происхождения, с вкраплениями канадцев. Еще, конечно, какое-то количество студентов из бывших колоний в южной и юго-восточной Азии, где с английским хорошо, ну и всякие аномалии, типа меня, — девочки из Египта, Турции, Коста-Рики, мальчик из Бангладеша, пакистанцы, китайцы, японка, финн, шведка. Разнообразие, короче, есть. Кроме того, женщин больше, чем мужчин, и много бисексуалов, а также высок процент геев и лесбиянок. Цисгендерность доминирует, но местами размыта.

Тем не менее, преподаватели у нас преимущественно белые, гетеросексуальные и большей частью мужчины. Книги, которые они задают — большей частью написаны белыми гетеросексуальными цисгендерными мужчинами. Нарратив, которые они знают, как писать — это вот такой извечный Филипп Рот, которого я, честно говоря, люблю, но уже не могу, и Джонатан Франзен, которого не люблю, не могу и не буду. "Выпил бурбона; порефлексировал; помастурбировал и кончил в стакан от бурбона; вспомнил о маме и расстроился; вспомнил о папе, понял, что на него похож и еще больше расстроился; проверил работы студентов; подумал о самоубийстве; съел индийский ужин; почувствовал метеоризм; встретился со студенткой по поводу зачета; студентка разделась и показала большую грудь; во время секса со студенткой было трудно не пукнуть; после оргазма вспомнил о своей бывшей в Висконсине”. То есть все классно, но всегда об одном и том же разрезе человечества — американский белый, гетеросексуальный, цисгендерный мужчина, работающий на привилегированной работе, связанной с интеллектуальным трудом, и его тяжелая судьба. В последнее время все это пополам с чувством вины — даже Франзен на фоне Рота очень уж часто извиняется. Но так всё по-прежнему.

Неудивительно, что для большей части наших студентов, которые не являются уменьшенными копиями этих персонажей или самих преподов, то есть от лесбиянки, которая выросла среди свидетелей Иеговы до гетеросексуального сингапурца с опытом работы в гламурной прессе, это все абсолютно чуждый нарратив. И мы все постоянно ищем себе преподов, которые бы находились вне белой, гетеросексуальный, цисгендерной мужской парадигмы. За полтора года учебы у меня сменилось куча преподов, из них только три были белыми более-менее стрэйт/цис мужчинами. Один из них спал со студентками, но преподом на один семестр был отменным и научил нас писать клинически-идеальные предложения, из которых складывается Кафка. Другой был стабильно хорошим, ответственным и в себе сомневающимся молодым парнем с предметом так себе. Третий — приемный отец бирасового ребенка, занимающийся историей маргинализации итальянцев в Америке — с ним у меня был бесподобный мастеркласс. Остальные же все мои преподы, которые полностью изменили картину мира и сделали человеком — женщины, афроамериканцы, азиаты, латино, геи и лесбиянки, по отдельности и вместе. Потому что я — пансексуальная женщина смешанных кровей из незападной страны, оказавшаяся в западной, я много пишу о женщинах, об ЛГБТИ персонажах, о неспособности вписаться в контекст, о том, каково быть “другим”, и я не вижу смысла посещать лекции, семинары и воркшопы преподов, которые этого на себе не испытывали и об этом не задумывались. То же самое думает и большое количество моих однокурсников.

Такие же мысли посещают и читателей книг, и тех, кто смотрит кино и сериалы, и тех, кто реагирует на рекламу. Во всем этом хочется видеть себя. Поэтому в каждом приличном американском сериале, чему так удивляются мои русскоязычные знакомые, всегда есть, например, темнокожие и гомосексуалы — так же, как они есть и в американской аудитории этого сериала, которая за просмотр, в отличии от русскоязычных торрент-любителей, платит. Я уклончиво читаю всех тех же ротов и франзенов, но удовольствия получаю гораздо меньше, чем от главных писателей последнего года для меня — украино-бразильянки, нескольких афроамериканцев и одного парня, у которого мать черная, а отец ирландец, гомосексуалов, лесбиянок и феминисток, бесчисленных латино, итальянки, нигерийки и узбечки. И каждый раз выбирая что почитать, я ищу писателей о “другом”. А выбирая класс, который я буду посещать в следующем семестре, я обращаю внимание на то, сколько в списке литературы книг авторов, не являющихся белыми, цисгендерными, гетеросексуальными мужчинами.

Казалось бы, проблемы нет. Среди преподов на нашем отделении все больше женщин, афроамериканцев, геев, и все мы к ним записываемся и у них учимся, и все счастливы. Но главный писатель США все равно Франзен, и большая часть литературной парадигмы всё такая же белая, мужская и унылая. Возьмите хоть журнал “Нью Йоркер”. Он о правильном, и правильно, но так однообразно и скучно. А все почему? Ага.

Ну или вот, например, что было на днях, на стыке нашего универа и литературного мира. Есть у нашего отделения литературный журнал, в котором каждый год редакция из выпускающихся магистров (то есть, в этом году — моих однокурсников) печатает разных писателей и проводит лит-конкурсы. Так вот, они тут анонсировали последний конкурс, где тексты победителей напечатают в 54-м выпуске журнала. Подать заявку может каждый, кто у нас не учится и не работает, и стоит она 15 долларов.

Теперь загвоздка — жюри. Три мужчины. Два белых, один латино. Все, как я могу судить, цисгендерные, вроде как гетеросексуальные. Одна женщина, Ясмин Бельхир, нью-йоркская поэтесса из Марокко, посчитала это странным. “Почему у вас все судьи мужчины? И двое из троих белые мужчины, почему так?” резонно спросила она в комментарии к промо-посту о конкурсе на странице журнала в фэйсбуке. В ответ на это СММ-менеджер журнала, женщина по имени Сара Лойтц, с которой мы в последнем семестре вместе были в одном воркшопе (у автора лучшего мериканского романа 2015 года и по совместительству афро-американца Пола Битти), ответила: “У журнала колумбийского университета на протяжении многих лет были судьи разных рас, происхождений, гендеров и ориентаций, каждого из них выбирали за их квалификации на соответствие должности, а не за их статус меньшинства; в этот год все просто так совпало. Но если ответить на более поверхностный вопрос — наверное, потому что они такими родились.” Дальше следовала гифка из фильма “Дрянные девчонки”, с надписью “Боже мой, Кэрен, нельзя просто так спрашивать у людей, почему они белые”.

В ответ на это Ясмин Бельхир написала открытое письмо нашему университету. Она осудила ответ Сары как попытку глупо, бесчувственно отшутиться, свести претензию Ясмин на нет и предположить, что меньшинства попадают на должности лишь потому, что являются меньшинствами. Ясмин также объяснила свою изначальную мотивацию. “Я, как коричневая писательница, устала от того, что мою работу оценивают белые мужчины. Я не пишу для них. Их взгляд, который всегда так сильно влиял на литературный мир, больше не нужен”.

Последовала реакция от журнала: Сару незамедлительно уволили, Ясмин адресовали письмо искренних извинений. Хорошее письмо. Пламенное. Ясмин понравилось, вроде. Но в комментариях к нему мнения разошлись: кто-то считает, что все правильно сделали, кто-то считает, что Сара — козел отпущения, а Ясмин, мол, погнала. И, в общем, начинается тот же дискурс: совсем, типа, со своей полит-корректностью офигели.

Так вот, я всецело на стороне Ясмин. Потому что не передать словами,сколько раз я слышала от мужчин о том, что мои тексты — “женские”, то есть, такие, что в одной категории с “мужскими” их рассматривать нельзя. Сколько раз темы, которые меня волнуют и о которых я пишу для таких же, как я, скидывали со счетов, потому что они про маргинальные опыты. Про расовый компонент я не считаю себя вправе рассуждать, но в целом, если ты не белый американец, а кто угодно еще, африканская поэтесса или русская писательница прозы, то ты все равно нишевый продукт, от которого хотят экзотики для разнообразия, а не великого американского романа, так как для этого есть Франзен. Это неправильно. И Ясмин была абсолютно права, когда решила задать свой вопрос о половой и расовой принадлежности судей. Колумбийский университет со сравнительно недавнего времени открыт для студентов всех полов и рас, так как diversity — идеал. Соответственно, писатели, представленные литературным журналом университета должны быть разных полов и рас. И люди, отбирающие их, должны быть разных полов и рас. Не по причине принадлежности к меньшинству. А просто потому, что среди нас очень много сверх-талантливых людей, в том числе имеющих достаточные квалификации для этого судейства.

В общем, может быть, я не смогу вас убедить в том, что diversity — это важно, что общество внутри университета и его подразделений — хрупкая экосистема, в которой очень важно правильно все делать, чтобы были не только пескари и гуппи, но еще и рыбы-клоуны, и золотые рыбки, и акулы, потому что так красивей и лучше. Но хотя бы понимайте, пожалуйста, что все эти движения, происходящие в американских университетах — это не просто показатель того, что тут все чокнулись. Это показатель работающего института гражданской борьбы. И все скандалы — это не излишества воинственных радикалов, а последствия конкретных необдуманных действий индивидуумов из числа большинства, которые, увы, имеют возможность поставить под сомнение достоинство меньшинств.

Конечно, проблема гораздо шире и сложней, чем я выше написала, поэтому буду рада ответить на любые дополнительные вопросы по теме. Спасибо за внимание. Всем любви».

Дочитали? Есть ли еще вопросы о «Новом дивном мире» Западной цивилизации? Есть вопросы за что мы воюем?

У меня лично нет – как гетеросексуальный белый мужчина, к тому же мракобес, в такое будущее хочу взять только пулемет и чтобы меня свои со спины прикрывали…



Руслан Ляпин, редактор отдела публикаций ИА «Новороссия»

Антология. Николай Заболоцкий

Оригинал взят у televisore в Антология. Николай Заболоцкий
Оригинал взят у vas_pop в Антология. Николай Заболоцкий
Что-то подзапустил я Антологию.
А столько имён! И среди них золотое - Николай Заболоцкий.

Подумавши, сказал бы - золотом на камне. Такая ассоциация.

Со старых фотографий он смотрит через всегдашние круглые очки эдаким "ботаном", вечным студентом-аккуратистом. Он и вправду всю жизнь учился. Разным наукам и ремёслам - агрономии, медицине, филологии, истории, философии - и, конечно, самой жизни.
Занимался живописью. Дружил с советскими художниками-авангардистами.
И сам стал одним из отцов-основателей группы ОБЭРИУ (Объединение Реального Искусства) - эпатажного объединения русских дадаистов (от французского "дада", детского первослова, наподобие нашего "агу-агусеньки"), ну, или абсурдистов. Они были просты и вместе с тем затейливы. Чтобы проникнуть в их многомерные смыслы, надо было постараться, а прежде чем стараться, надо было принять условия их литературной, театральной, жизненной игры с постоянно и прихотливо меняющимися правилами.

Очарование русского абсурда безмерно. Например, Даниил Хармс, товарищ Заболоцкого по ОБЭРИУ, нынче любимый поэт детворы - дети всегда в игре и они с восторгом в ней участвуют, только предложи.
Заболоцкий тоже игрун, тоже наивен, но уже величав в своей наивности. Вот один из его программных стихов, замаскированный под колыбельную. Кстати сказать, я напевал маленькой дочке этот текст и ей нравилось, что все спят. Не считая Разума, конечно.

Меркнут знаки Зодиака
Над просторами полей.
Спит животное Собака,
Дремлет птица Воробей...

Высока земли обитель.
Поздно, поздно. Спать пора!
Разум, бедный мой воитель,
Ты заснул бы до утра.
Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и мы с тобой -
Полузвери, полубоги -
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.
Над землей большая плошка
Опрокинутой воды.
Спит растение Картошка.
Засыпай скорей и ты!

Или вот картинка в духе наивной живопись, какого-нибудь Таможенника Руссо:

Толпа высоких мужиков
Сидела важно на бревне.
Обычай жизни был таков,
Досуги, милые вдвойне,
Царя ли свергнут или разом
Скотину волк на поле съест,
Они сидят, гуторя басом,
Про то да сё узнав окрест...

А это цветастый натюрморт про "Самовар":




Самовар, владыка брюха,
Драгоценный комнат поп!
В твоей грудке вижу ухо,
В твоей ножке вижу лоб!

Император белых чашек,
Чайников архимандрит,
Твой глубокий ропот тяжек
Тем, кто миру зло дарит.

Я же — дева неповинна,
Как нетронутый цветок.
Льется в чашку длинный-длинный,
Тонкий, стройный кипяток.

И вся комнатка-малютка
Расцветает вдалеке,
Словно цветик-незабудка
На высоком стебельке.




Заболоцкого и других обериутов, что называется, задолбали и запинали. Они не вписывались ни в какие каноны и правила и значит их имена вписали в доносы. Четыре мильёна доносов, господа! Это 1930-е годы и репрессии, в которых прогрессивное наше общество винит Сталина. Вопрос, кто писал доносы, принято скромно обходить. В литературной среде доносы был особо почитаемый жанр. Группу ОБЭРИУ репрессировали всю, от "главарей" до сочувствующих. Дольше других держался Заболоцкий - "ботан" в круглых интеллигентских очках. Но и он зашуршал по этапу. Возвратившийся Заболоцкий стал иным. Литературная игра осталась в прошлом. Началась борьба за жизнь. Заболоцкий её выиграл. Его стихи приобрели классическое звучание, говорю же: золотом по граниту. Ну, сами судите:

Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

Ты помнишь, как из тьмы былого,
Едва закутана в атлас,
С портрета Рокотова снова
Смотрела Струйская на нас?

Ее глаза - как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Ее глаза - как два обмана,
Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,
Полувосторг, полуиспуг,
Безумной нежности припадок,
Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают
И приближается гроза,
Со дна души моей мерцают
Ее прекрасные глаза.

После заключения Заболоцкий много переводил с подстрочников классических грузинских поэтов, поднаторел в этом и оброс достатком. 
Открылось второе поэтическое дыхание - компенсация за годы молчания.
Но начались внутрисемейные проблемы и Николай Алексеевич умер 55 лет. 
Критический возраст для мужиков - время первых инфарктов и инсультов.

Человек ушёл, но Поэт, конечно, не умер.
Интересно, что одно из его стихотворений стало всем известной песней: "Зацелована, околдована...", 
мелодию к нему сочинил питерский бард Александр Лобановский.